Горячая линия бесплатной юридической помощи:
Москва и область:
Москва И МО:
+7(499)938-71-58 (бесплатно)
Регионы (вся Россия, добавочный обязательно):
8 (800) 350-84-13 (доб. 215, бесплатно)

Коллизии в адвокатской деятельности

Ваша честь, я возражаю!

10 июля 2017 г.

Об исполнении адвокатами императивного требования нового Стандарта

https://www.youtube.com/watch{q}v=channelUCQIhZLvyAn-cCQ5Y3oo5lNg

Данное положение Стандарта может кардинально изменить сложившуюся процессуальную обстановку в судах.

Адвокаты, участвуя в судебных баталиях, часто сталкиваются с ситуацией, когда председательствующий судья, ведущий свое судно по обвинительному фарватеру, безосновательно снимает допустимые вопросы, отклоняет либо отказывается разрешать обоснованные ходатайства, допускает негативные реплики в адрес стороны защиты и т.д.

В такой ситуации защитник сталкивается с дилеммой выбора: промолчать, дабы сохранить нормальные отношения с судьей и не разозлить последнего перед уходом в совещательную комнату, либо, желая пресечь вредоносные действия, заявить председательствующему болезненный для него протест.

Европейский суд по правам человека в своем постановлении от 15 декабря 2005 г. по делу «Киприану против Кипра» описал это состояние следующим образом: «Очевидным является тот факт, что адвокаты в процессе защиты своих клиентов на судебном разбирательстве, особенно по уголовным делам, могут оказаться в деликатной ситуации, когда приходится решать, выносить или нет жалобы или протест касательно поведения суда, при этом руководствуясь интересами своего подзащитного…» (п. 175).

Следует отметить, что п. 14 Стандарта родился на прочном процессуальном фундаменте.

Так, в соответствии с ч. 3 ст. 243 УПК РФ: «Возражения любого участника судебного разбирательства против действий председательствующего заносятся в протокол судебного заседания».

В соответствии с ч. 2 ст. 156 ГПК РФ: «…В случае возражений кого-либо из участников процесса относительно действий председательствующего эти возражения заносятся в протокол судебного заседания…».

Нвер Гаспарян

В соответствии с ч. 3 ст. 143 КАС РФ: «…В случае возражения кого-либо из участников судебного разбирательства относительно действий председательствующего в судебном заседании эти возражения заносятся в протокол судебного заседания».

Квалификационная комиссия г. Москвы сформулировала обстоятельную правовую позицию, оправдывающую использование адвокатом возражений на действия председательствующего: «Квалификационная комиссия не исключает, что в отстаивании интересов доверителя адвокат может проявлять не всегда устраивающую суд активность – заявлять многочисленные ходатайства, возражения на действия председательствующего и т.д.

, однако это не может свидетельствовать о нарушении адвокатом норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку такие способы реализации адвокатом-защитником своих процессуальных прав предусмотрены уголовно-процессуальным законодательством…» (Вестник АП г. Москвы. 2009. № 3–4).

Если ранее адвокаты знали о своем праве заявить возражения на действия председательствующего, то с введением в действие п. 14 Стандарта такое право для адвокатов превратилось в их обязанность.

Это означает, что, как только председательствующий в судебном заседании начинает совершать действия (бездействие), противоречащие требованиям закона и ущемляющие интересы стороны защиты, адвокат обязан их пресечь заявлением возражений.

Форма подачи возражений может быть как устной, так и письменной.

Она может быть устной, если возражения необходимо заявить безотлагательно, а задержка способна привести к негативным последствиям для защищаемых интересов. Например, если судья задал наводящий вопрос свидетелю и с использованием угроз пытался добиться ответа в интересах обвинения. Не исключено, что показания, полученные с нарушением закона, будучи занесенными в протокол суда, могут иметь судьбоносное значение для подсудимого.

Возражения можно облечь в письменную форму, если допущенное председательствующим нарушение закона не требует немедленного реагирования. Например, судья рассмотрел ходатайство об исключении доказательств, полученных с нарушением закона, не в совещательной комнате, а совещаясь на месте, и тем самым не дал ответов на многочисленные доводы ходатайства.

Представляется, что адвокаты должны реагировать путем заявления возражений не на все нарушения уголовно-процессуального закона, допускаемые судом, а лишь на те, которые особенно нетерпимы и причиняют или могут причинить очевидный вред интересам стороны защиты.

Тотальное заявление возражений на все отступления от процедуры судопроизводства может дезорганизовать весь ход судебного разбирательства, породить конфликтную ситуацию и поэтому является контрпродуктивным.

Полагаю, что данное положение Стандарта изменит сложившийся статус-кво во взаимоотношениях между адвокатами и судьями.

Если адвокаты в ответ на нарушения закона, допускаемые судьями, повсеместно начнут заявлять возражения на их действия, то неизбежно возникнет процессуальная напряженность.

Ольга Руденко

Необходимо понимать, что немалое количество судей психологически не готовы нормально воспринимать такое допустимое процессуальное средство как возражения на свои действия, и оно им не придется по нраву.

Вполне возможно, что п. 14 Стандарта в действии способен увеличить поток судебных сообщений в квалификационные комиссии адвокатских палат. Некоторым судьям и раньше казалось, что возражения на их действия есть некая форма нарушения порядка в судебном заседании либо проявление неуважения к суду.

Для понижения градуса противостояния не следует забывать положения ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката: « Возражая против действий (бездействия) судей и лиц, участвующих в деле, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом».

Возражения должны быть не только деликатными и уважительными по форме, но и обоснованными по содержанию. В них необходимо предельно ясно раскрыть, в чем заключаются нарушения закона, допущенные председательствующим, и привести доказательства этого нарушения.

Наконец, любая критика поведения председательствующего должна быть обозначена адвокатом именно как возражения, предусмотренные ч. 3 ст. 243 УПК РФ, поскольку далеко не все судьи знакомы с такой процессуальной возможностью.

В моей практике был курьезный случай, когда судья Ставропольского краевого суда, выслушав возражения на свои действия, не мог понять, чего от него желает защитник. «Вы мне отвод заявляете{q}» – спрашивал он. После дополнительных разъяснений, что это просто возражения, которые необходимо приобщить к материалам уголовного дела, он совсем растерялся и в приобщении возражений отказал.

Елена Леванюк

Сами возражения в силу требований процессуального закона подлежат занесению в протокол судебного заседания в целях их использования при дальнейших обжалованиях судебного акта.

Кроме того, возражения могут стать предвестником для заявления в будущем отвода председательствующему согласно положениям ч. 2 ст. 61 УПК РФ, если в результате ряда незаконных решений станет очевидным его заинтересованность в исходе дела.

Судьям следует воспринимать возражения на свои действия также невозмутимо и сдержанно, как подачу адвокатами апелляционных жалоб на вынесенные ими приговоры, понимая, что с введением Стандарта пассивное поведение защитника может быть расценено как дисциплинарный проступок.

Первоначальное возникновение конфликтных ситуаций впоследствии должно привести к стабилизации ситуации во взаимоотношениях между судьями и адвокатами.

Однако важность и необходимость заявлений возражений на действия председательствующего сложно переоценить.

Для суда до провозглашения приговора должен существовать механизм сдержек и противовесов, позволяющий предотвратить злоупотребления полномочиями и нарушения прав граждан.

Массовое заявление возражений на действия председательствующих способно пресечь и избежать такое же массовое нарушение процессуальных прав стороны защиты. Возражения позволят дисциплинировать суд, понудить его рассматривать уголовное дело с большей степенью объективности и беспристрастности, соблюдая принципы состязательности и равноправия сторон.

Кто-то из сторонников консервативной позиции, тем более испытанные почитатели особого порядка подумают или скажут, мол, зачем дразнить бесполезными возражениями тех, кто может назначить штраф, а может и 10 лет лишения свободы.

Вот тут-то и встает важный мировоззренческий вопрос. Адвокат либо защищает, как это предписано ч. 1 ст.7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и основным смыслом нашей профессии, либо просто сидит около своего подзащитного, оказывая последнему моральную поддержку в трудной жизненной ситуации.

При принятии решения, что делать: сидеть сложа руки или все-таки защищать, адвокат обязан учитывать императивное положение п. 14 Стандарта.

Пассивное и созерцательное участие в уголовном процессе, мягкость и уступчивость уже обернулись для адвокатского сообщества сверхнегативными последствиями. Количество обвинительных приговоров, приближающееся к 100%, 66% дел, рассмотренных в особом порядке, и лишь 10% дел, в которых вина подсудимыми не признается, – это грустный тренд нашего времени.

В таких условиях обоснованные заявления в суде: «Ваша честь, я возражаю!» являются мерой не столько необходимой, сколько вынужденной.

Оптимальный вариант

13 февраля 2017 г.

Подготовленный проект Стандарта никоим образом не ограничивает адвокатскую самостоятельность, независимость и инициативу

Другое дело – в каком виде тот или иной стандарт должен быть разработан{q}

Когда количество проектов достигло четырех и вполне могло увеличиваться дальше, появился компромиссный и, пожалуй, самый оптимальный вариант. Очевидно, что в первую очередь стандартизация должна коснуться уголовного судопроизводства, поскольку право на квалифицированную юридическую помощь, гарантированное Конституцией РФ, уголовно-процессуальным законодательством, Европейской Конвенцией, является частью более широкой гарантии на справедливое разбирательство, обеспечивающей процессуальное равенство сторон и состязательность судопроизводства.

В чем очевидные преимущества проекта, разработанного согласительной комиссией под руководством первого вице-президента ФПА РФ Е.В. Семеняко{q} Прежде всего, это небольшой по объему документ, который включает в себя минимальные требования к деятельности адвоката, осуществляющего защиту по уголовному делу.

В представленном так называемом компромиссном варианте дано исчерпывающее определение Стандарта как нормативного акта, содержащего минимальные требования к деятельности адвоката, осуществляющего защиту по уголовному делу, установление которых не препятствует адвокату в целях защиты прав и законных интересов доверителя использовать иные средства, не запрещенные законодательством.

Разъяснения по вопросам применения Стандарта дает Комиссия ФПА РФ по этике и стандартам. Они утверждаются Советом ФПА РФ и являются обязательными для всех адвокатских палат и адвокатов.

Александр Орлов

Следует отметить, что в представленном согласительной комиссией варианте Стандарта не имеется ни одной явно сомнительной или спорной позиции, которые в разной степени присутствовали в прежних проектах и вызывали обоснованные возражения части адвокатского сообщества.

Опубликованный на сайте ФПА РФ вариант Стандарта может, с одной стороны, применяться в дисциплинарном производстве, а с другой стороны, станет определенной гарантией защиты для адвокатов в случае, если они будут исполнять все требования Стандарта.

Стандарт не содержит никаких новелл, которые могли бы вызывать возражения, недовольство, а является лишь результатом осмысления действующих процессуальных норм.

Что очень важно, проект Стандарта никоим образом не ограничивает адвокатскую самостоятельность, независимость и инициативу. Наоборот, он создает предпосылки для ее развития. И, как мне кажется, когда начинающий, недостаточно опытный адвокат выполнит все действия в ходе осуществления защиты (скорее всего, по назначению), возможно, он спасет человека от необоснованного обвинения, от нарушения его фундаментальных прав, а сторону обвинения – от искушения получить доказательства любыми способами, в том числе выходящими за рамки дозволенных.

Чего нет в предлагаемом варианте, но что все-таки, как я считаю, следовало было бы обсудить для включения – это алгоритма действий в сложных ситуациях: назначение адвоката-дублера, действия при явном нарушении профессиональных прав адвоката, отказ от защитника, коллизионная защита.

Хотя, возможно, мне обоснованно возразят, что разъяснения по этим вопросам выработает Комиссия ФПА РФ по этике и стандартам. С чем я тоже согласна.

Ирина Кривоколеско

На мой взгляд, Стандарт однозначно сможет улучшить качество оказания юридической помощи по уголовным делам, что и является основной целью его введения.

Новая концепция

8 февраля 2017 г.

Подготовленный согласительной комиссией проект – это руководство к действию

Итоговый документ, именуемый «Стандарт осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве», размещенный на

ФПА РФ и подготовленный согласительной комиссией, трудно сопоставить с каким-либо из ранее изученных мной проектов, скорее, это новая концепция. И, в целом, мне эта концепция нравится.

Нравится прежде всего тем, что этот документ будет активно применяться адвокатами на практике. Это не лозунги и красивые слова – это руководство к действию. Любой молодой коллега, только что сдавший экзамен, принявший присягу и приступивший к осуществлению адвокатской деятельности, не один раз прочитает этот документ. А для опытных коллег воссоздание алгоритма действий, обязательных при защите по уголовному делу и изложенных в Стандарте, тоже не будет лишним.

Максим Белянин

Стандарт содержит основные, базовые требования, лишен избыточной детализации, составлен так, что его можно развивать и наполнять.

Полезным на практике будет положение Стандарта о том, что разъяснения по вопросам его применения дает Комиссия ФПА РФ по этике и стандартам. Все мы понимаем, что наши корпоративные взгляды на то, «что такое хорошо и что такое плохо», рождаются в результате многолетней дисциплинарной практики в регионах.

Стандарт содержит базовые требования к защите по уголовному делу – минимальные требования, которые нужно соблюдать, принимая поручение по любому уголовному делу. В то же время Стандарт не лишает нас «творческой составляющей» профессии.

Он не содержит ненужных требований по фиксации выполненных адвокатом обязанностей перед доверителем, авторы исходят из презумпции добросовестности адвоката. Такой же подход должен быть у квалификационных комиссий при применении Стандарта.

Предвижу возражения коллег, что Стандарт комментирует УПК РФ, а в чем-то повторяет его. Но, поскольку это специальный стандарт участия в уголовном судопроизводстве, то в нем не может не быть пересечений с УПК РФ. Стандарт не противоречит УПК РФ и затрагивает вопросы взаимодействия адвоката и доверителя, те действия, без которых невозможна выработка правовой позиции по делу. Считаю, что его можно рекомендовать как основу для дальнейшей работы.

https://www.youtube.com/watch{q}v=ytdevru

В любом случае процедура разработки стандартов, их обсуждения и последующего утверждения Всероссийским съездом адвокатов должна проходить в точном соответствии с правилами, содержащимися в Кодексе профессиональной этики адвоката. Напомню, что согласно ч. 5 п. 1. ст. 18.2 Кодекса разрабатывает стандарты (для последующего утверждения Всероссийским съездом адвокатов) Комиссия ФПА РФ по этике и стандартам, которая формируется Съездом.

На мой взгляд, пора вспомнить слова из басни И.Н. Крылова «когда в друзьях согласья нет, на лад их дело не пойдет», завершить дискуссии и бросить все лучшие силы на совершенствование данного проекта.

Общие положения

Геннадий Шаров

Выбор адвокатом тактических методов защиты по делу тесно связан с определенной им на начальном этапе позиции всех предстоящих работ. Это может быть так называемый план работы по защите. Реализация этого плана, называемая позицией, выполняется адвокатом после подписания с доверителем соглашения по оказании юридических услуг.

Хорошо проанализированная позиция адвоката по уголовному или гражданскому делу, это гарантия победы на предстоящем судебном процессе. Опытный адвокат, оказывая юридическую помощь доверителю, исходит только из запланированной позиции и поэтапной ее реализации.

Помощь адвоката складывается из анализа дела раскрытого доверителем на консультации. После первой юридической консультации, адвокат знакомится с материалами уголовного, гражданского дела и уже по-другому смотрит на свое поручение. Тщательный анализ события и знание материалов дела, дает возможность адвокату увидеть ошибки своих процессуальных противников и возможность проредактировать свою позицию в лучшую сторону по делу, а так же изменить стратегию действий при этом выбрать более эффективную тактику достижения положительных результатов для доверителя, особенно по гражданским делам.

Предлагаем ознакомиться:  Образец протокол опроса свидетелей в арбитражном процессе

28 декабря 2016 г.

О концептуальном подходе к структуре Стандарта участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве

Экскурс в историю

Вопрос о стандартах, хотя и без привычной для современного адвоката терминологии, встречается во многих дореволюционных изданиях, посвященных адвокатуре.

Особо примечательно постановление Московского Совета присяжных поверенных от 22 ноября 1880 г. по вопросу о посещении в месте заключения подсудимого его защитником[1]. Как отметил Совет, «закон вообще не указывает прямо, какие действия обязан совершать защитник… Такая скудность законодательных определений по вопросу об обязанностях защитника объясняется тем, что подробное перечисление всех обязательных для защитника действий было бы, во-первых, невозможно, так как действий, которые могли бы быть признаваемы безусловно обязательными для защитника по всякому делу, как, например, произнесение защитительной речи, весьма немного;

Вадим Клювгант

напротив, очень много таких действий, несовершение которых по известному делу было бы очевидным нарушением существа обязанностей защитника, но которые тем не менее не могут быть признаваемы безусловно обязательными для него вообще, так как встречаются дела, по обстоятельствам которых такие действия могут оказаться бесполезными или даже вредными для защиты… С другой стороны, подробное перечисление в законе всех действий, лежащих на обязанности защитника, представляется и совершенно излишним, так как в самом понятии судебной защиты заключается полное представление об обязанностях защитника по отношению к защищаемому».

В связи с этим выработка правил поведения возлагалась на Советы присяжных поверенных.

Так, в указанном постановлении Совет присяжных поверенных, найдя действия адвоката заслуживающими порицания, все же счел возможным не подвергать его взысканию – «лишь ввиду того, что соображения, по которым Совет пришел к неодобрительному о сказанных действиях заключению, хотя и вытекают из самого существа отношения поверенного к доверителю, но тем не менее в законе прямо не выражены, а также не были до настоящего времени преподаны Советом в руководство подведомственным ему присяжным поверенным». По причине чего Совет нашел нужным «сообщить их всем подведомственным ему присяжным поверенным посредством общего циркуляра»[2].

Установление Советами общих правил было связано с тем, что, как правильно отметил Е.В. Васьковский, Советы играют роль не только суда, но и законодателя: они не только карают за нарушение норм профессиональной этики, но и создают их, определяя наказание за каждый проступок[3].

А.Н. Трайнин писал, что дисциплинарная власть Совета, чтобы жизнь сословия текла нормально, должна иметь свои границы, объективные критерии, которые давали бы в одних случаях Совету право привлекать к дисциплинарной ответственности, в других – членам сословия право действовать вне сословной подотчетности[4].

Сергей Насонов

При этом, как отмечается в Трудах комиссии, избранной Общим Собранием присяжных поверенных для рассмотрения правительственного проекта об адвокатуре, обычаи и взгляды всякой адвокатуры вырабатываются преимущественно при рассмотрении дисциплинарных дел. Судебная же практика не может служить источником для обогащения профессионального кодекса адвокатуры, потому что судьи недостаточно знакомы с профессиональными обычаями и правилами, установленными самоуправлением, а также не ведают вообще всех условий деятельности присяжных поверенных[5].

Совет не предусматривает, писал К.К. Арсеньев, и не может предусмотреть заранее всех вопросов, которые могут возникнуть на практике, он разрешает отдельные случаи по мере того, как они доходят до его сведения, и только при этом прямо высказывает или безмолвно устанавливает руководящие начала для своей собственной деятельности и для деятельности присяжных поверенных. Таким образом, Совет вырабатывает мало-помалу правила, обязательные для сословия или, по крайней мере, служащие ему руководством[6].

https://www.youtube.com/watch{q}v=ytpressru

Д.Н. Доброхотов указывает на необходимость «общей меры», с тем чтобы деятельность Совета не казалась произвольной. Руководящее правило для деятельности необходимо как в интересах настоящего, так и в более обширных интересах будущего[7]. Как верно по этому поводу замечает Г.А. Джаншиев, «не было бы настоящим скандалом для правосудия, если бы в пределах С.

В пользу выработки Советами общих правил Д.Н. Доброхотов приводит довод о том, что люди бывают обыкновенно лишены возможности заранее знать, что ожидает их в будущем и какая точка зрения будет принята Советом при обсуждении их деятельности. Такое положение дел именно и будет в случае отсутствия общей меры и предоставления Совету решения вопроса в каждом конкретном случае по своему усмотрению.

Предоставить все усмотрению Совета – значит сделать положение Совета по этому вопросу совершенно безответственным и узаконить принципиальный произвол. Приняв же общую меру, Совет и в тех случаях, которые, по его мнению, могут рассматриваться как терпимые исключения, все-таки должен будет действовать в пределах наибольшего приближения к точке зрения, указанной в принципе[9].

Работа над проектом

Рабочая группа КЭС в течение полутора лет готовила проект Стандарта участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве, и следует дать некоторые пояснения касательно этого документа.

Необходимость данного Стандарта как подлежащего первоочередной разработке была утверждена на заседании КЭС в сентябре 2015 г., после чего рабочая группа под руководством заместителя председателя КЭС Д.Н. Талантова приступила к подготовке проекта.

На очередном заседании КЭС в январе 2016 г. был предложен на обсуждение членов Комиссии доработанный с учетом ранее поступивших замечаний проект Стандарта, одобрены его концепция и содержание, принято решение продолжить работу над ним. Также было решено направить проект в адвокатские палаты субъектов РФ, с тем чтобы получить замечания и предложения наиболее опытных адвокатов – практиков в области уголовного судопроизводства.

После обобщения и учета всех поступивших предложений и комментариев проект был опубликован на сайте ФПА РФ для получения мнений отдельных физических лиц, в том числе и не входящих в адвокатскую корпорацию. Например, ряд правок предложили преподаватели учебных заведений.

В итоге проект за 2016 г. в проект внесено несколько сотен поправок, около 150 из которых составили сущностные изменения.  

Такой объем правок представляется более чем уместным. Дело в том, что Стандарт должен аккумулировать подходы, выработанные дисциплинарными органами адвокатских палат, а они довольно различны по целому ряду вопросов. В связи с чем необходимо обобщать сформировавшуюся практику и выводить из нее универсальные правила.

Кроме того, некоторые разночтения региональных палат обусловлены несопоставимо различным количеством дисциплинарных производств. Например, в Адвокатской палате Московской области при условии осуществления около 350 дисциплинарных производств в год практически по всем вопросам, затронутым в проекте Стандарта, имеются сформированные подходы.

Стандарт не может включать в себя просто «выжимки» из законодательства и Кодекса профессиональной этики адвоката применительно к участию адвоката в уголовном судопроизводстве. Именно по этой причине текущий вариант проекта Стандарта участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве содержит ответы на вопросы, которых практикующие адвокаты не смогут найти в законодательстве об адвокатской деятельности и адвокатуре, хотя они являются очевидными для квалификационных комиссий при оценке деятельности адвокатов.

Вопросы практики

Анализ судебных споров между адвокатами и адвокатскими палатами субъектов РФ по обжалованию решений дисциплинарных органов показывает, что многие вопросы, которые для дисциплинарной практики являются очевидными, не являются таковыми ни для суда, ни для большинства коллег.

Время завершать дискуссию по Стандарту

20 декабря 2016 г.

Стандарт – это документ императивного характера, который должен устанавливать ряд требований и руководящих принципов

Думаю, конференция подвела итоги обсуждения и показала, что настало время завершать дискуссию и принимать окончательное решение по этому вопросу. Участники конференции, на мой взгляд, продемонстрировали практически единодушную готовность доработать и представить очередному съезду максимально согласованный вариант Стандарта.

Николай Жаров

Большая часть выступавших, к которой я отношу и себя, определяет Стандарт как документ императивного характера, который должен устанавливать ряд требований и руководящих принципов. Поэтому, полагаю, сам этот документ должен отвечать определенным требованиям и быть оформлен правильно с точки зрения юридической техники.

Очень важным является вопрос использования в Стандарте понятий и терминов. Изложение отдельных положений Стандарта должно быть единообразным, а термины должны употребляться в одном общепринятом, установленном законодательством значении, один и тот же объект или действие должны обозначаться одним (одинаковым) термином. Полагаю, мы также должны обеспечить единство понятий и терминологии Стандарта с понятиями и терминологией, используемыми в законодательстве.

Текст Стандарта, думаю, должен быть не только логичным, но и кратким, предельно ясным, обеспечивать простоту и доступность для понимания, а также исключать двоякое толкование.

В противном случае он может подвергнуться серьезной критике, вплоть до судебного обжалования, стать трудно исполнимым.

Серьезную озабоченность у меня вызывает применение в некоторых обсуждавшихся проектах Стандарта в определенном контексте понятий и терминов, не используемых в законодательстве. Например, таких как «приостановление оказания юридической помощи», «приостановление защиты», «прекращение защиты», «прекращение оказания юридической помощи расторжением соглашения», «исключительные случаи отказа от участия в следственном или ином процессуальном действии, судебном заседании», «приостановление или прекращение оказания юридической помощи по делу». В законодательстве, применительно к защите по уголовному делу, в частности, в УПК РФ, эти термины и понятия не используются.

Несмотря на использование разной терминологии, это предполагаемое бездействие по своей сути означает одно – устранение (отказ) от защиты без предусмотренных законом оснований. Не могу согласиться с тем, что это следует включать в Стандарт.

Что касается прекращения оказания юридической помощи (защиты), в частности расторжением договора (соглашения), то, по моему мнению, это допустимо только при наличии совокупности двух обстоятельств – соответствующего расторжения соглашения и отказа подзащитного от дальнейшего осуществления защиты этим адвокатом, принятого дознавателем, следователем или судом. Полагаю, если такого отказа нет, адвокату следует продолжать защиту.

И уж точно возражаю против включения в Стандарт положений, изложенных в ст. 13 проекта рабочей группы об «исключительных случаях отказа от участия в следственных мероприятиях или судебных заседаниях, приостановления или прекращения оказания юридической помощи по делу» по причине грубого нарушения должностным лицом закона.

И не только потому, что это не предусмотрено законом или даже противоречит ему. Нарушение закона есть нарушение прав и законных интересов подзащитного. Именно в это время он более всего нуждается в помощи защитника, который должен проявить свою активность в защите, к чему нас призывает Кодекс профессиональной этики адвоката.

Стандарт должен четко определить, что следует считать моментом вступления в дело. Это важно потому, что именно с этого момента адвокат становится защитником, у него появляется подзащитный, после чего и приобретаются полномочия, права и обязанности, предусмотренные ст. 49–53 УПК РФ, и начинают действовать положения Стандарта.

Что касается момента прекращения оказания юридической помощи, а я бы указала защиты, то он должен быть одинаковым в случае защиты как по назначению, так и по соглашению, за исключением указанного выше случая расторжения соглашения с освобождением адвоката от защиты.

По общему правилу работа адвоката по уголовному делу должна заканчиваться подачей апелляционной жалобы, если таковая была необходима. Дальнейшая работа – при наличии соответствующего соглашения.

Думаю, мы должны избегать в Стандарте чрезмерной, избыточной детализации действий адвоката. Особенно это касается выбора и согласования тактики защиты и пределов самостоятельности адвоката при этом.

Действия Стандарта распространяются на всех без исключения адвокатов, поэтому он должен быть принят в объеме, который может исполняться всеми. Очевидно, что на значительных территориях страны участие адвоката в апелляционной инстанции суда в качестве обязательного, при отсутствии соответствующего соглашения, не может быть им обеспечено. Полагаю, это должно быть учтено.

Приблизить Стандарт к идеалу

17 ноября 2016 г.

Вопросы к проекту Стандарта участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве

Внесу свои «пять копеек» в активное обсуждение

Считаю, что если уж признать появление Стандарта неизбежным, то следует максимально приблизить его к недостижимому идеалу и, главное, к не противоречащему федеральному законодательству формату.

Мои сомнения по поводу Стандарта касаются, наверное, тревожащих многих терминов «приостановление защиты» (приостановление оказания юридической помощи) и «прекращение оказания юридической помощи». Возможно, необходимо дать четкое определение этим действиям защитника, желательно, чтобы было противопоставление отказу от защиты.

Так, в п. 3 ст. 13 проекта Стандарта указано: «До момента совершения защитником подобных действий необходимо предварительно в надлежащей процессуальной форме отреагировать на неправомерные действия дознавателя, следователя, суда, а также подать заявление о невозможности честно, разумно, добросовестно и квалифицированно оказывать юридическую помощь подзащитному».

В связи с этим положением Стандарта на практике может возникнуть следующая ситуация. Если адвокат прекратил оказание юридической помощи, судья или следователь подает заявку в адвокатскую палату для обеспечения явки адвоката по назначению. Палата направляет адвоката, тот выясняет, что адвокат, представлявший обвиняемого (подсудимого), прекратил оказание юридической помощи, сославшись на Стандарт.

Возникает вопрос по действиям направленного по назначению адвоката: должен ли он вступать в дело в такой ситуации{q} Тогда смысл прекращения защиты предыдущим адвокатом теряется. Отказаться от вступления{q} Где искать основания для отказа вступить в дело{q} В УПК РФ, в Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», в самом Стандарте{q}

А при избрании или продлении меры пресечения адвокат также может пользоваться правом «прекращения» и «приостановки» оказания юридической помощи{q} Мы можем предположить, как это будет происходить на практике, и исключить, как бы ни хотелось избежать этого термина, «злоупотребления правом» со стороны адвокатов совсем нельзя.

Также обращу внимание на п. 5 ст. 8 проекта Стандарта: «Защитник принимает непосредственное участие во всех следственных, процессуальных действиях, проводимых с участием подзащитного, а также во всех судебных заседаниях, участие защитника в которых по закону возможно, и не вправе уклоняться от участия в судебных прениях».

Обязательно ли присутствие адвоката при оглашении приговора{q} Из смысла данного положения проекта – оно обязательное. Но необходима ли эта обязанность{q} При этом формулировка в первой части положения имеет категоричный характер «защитник принимает участие», а дальше указывается «возможно», что, в свою очередь, вносит диссонанс в понимании смысла всего пункта статьи.

Еще один момент, вызывающий вопросы, – п. 13 ст. 8 проекта Стандарта: «Защитник знакомится с протоколами судебных заседаний по уголовному делу и при наличии на то оснований подает на них замечания». Ознакомление с протоколом судебного заседания обязательно{q} Никаких исключений при этом не имеется{q} Есть ли необходимость ознакомления с протоколом во всех случаях{q}

Например, был особый порядок и назначено наказание, которое просила защита, а обвинение приговор не обжалует; имеется правильная квалификация; из приговора видно, что все доказательства учтены, искажений показаний свидетелей нет, наказание – в пределах санкции, ни подзащитный, ни обвинение приговор не обжалуют.

Полагаю, что Стандарт участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве должен определить минимальные требования к оказанию квалифицированной юридической помощи адвокатом, а также дать четкое представление защитнику, как ему действовать в той или иной ситуации. Поэтому неопределенность в понятиях «приостановление защиты» (приостановление оказания юридической помощи) и «прекращение оказания юридической помощи» недопустима, так же как и возложение дополнительных обязанностей на адвокатов, не предусмотренных законодательно.

Стандарт требует переработки

15 сентября 2016 г.

Предлагаем ознакомиться:  Виды деятельности ип единый налог

Постараться избежать многословия, невыполнимых требований и популистских подходов

На сайте ФПА с 8 августа представлен для обсуждения проект Стандарта участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве, подготовленный рабочей группой Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам. Многочисленные отклики, замечания и предложения по проекту показывают, что разброс мнений весьма широк – от категорического неприятия Стандарта, который «убивает свободный дух адвокатуры», до восторженного предложения проект «уже сейчас считать руководством к действию».

Прежде чем критиковать проект, несколько слов о целесообразности его разработки и принятия.

Присяжные поверенные 50 лет жили без кодифицированных правил профессиональной этики, но соблюдали их достаточно строго. Советские и постсоветские адвокаты тоже 80 лет жили без своего кодекса этики, но и тогда профессиональная дисциплина была на высоте. Придя в адвокатуру 40 лет назад, я помню позицию учителей, мэтры говорили – не сочиняйте письменных правил, ваши недоброжелатели будут их использовать против вас, лучше не оставляйте без реагирования жалобы и строже относитесь к нарушителям.

Главным в поддержании высоких этических правил адвокатской профессии было то, что наши предшественники жили и осуществляли адвокатскую практику по заповедям Христовым, которые позже перекочевали в постулаты Морального кодекса строителя коммунизма.

С внедрением в стране либеральной идеологии разрешенным стало все то, что прямо не запрещено. Мораль, этика стали у каждой партии и у каждого индивида свои.

Мне довелось участвовать в написании первой части КПЭА. И тогда были споры и серьезные разногласия, но невозможно было предвидеть, что возникнет столько вопросов и проблем, с которыми мы столкнулись сегодня.

Вероятно, чем больше либерализма, тем более громоздким должно быть законодательство, а также правила нашей профессии.

В начале века многие сомневались в необходимости КПЭА, но жизнь доказала ее и сейчас уже очевидно, что Кодекс нуждается в дополнении и расширении.

Кому-то не нравилось слово «кодекс», им милее свод норм именовать Правилами профессии. Но слово «кодекс» прижилось. Теперь вызывает споры термин «стандарт», якобы он напоминает требования ГОСТов (государственных стандартов). Обсуждая лет десять назад с американскими коллегами из руководства ААЮ правила адвокатской профессии, я спросил, в чем они видят разницу между правилами адвокатской этики и профессиональными стандартами. Они удивились вопросу, долго обсуждали между собой ответ и в итоге сказали, что для адвоката это одно и то же.

Поскольку Стандарт, как и КПЭА, будет приниматься высшим органом адвокатского самоуправления – Всероссийским съездом адвокатов – и будет содержать правила профессионального поведения адвокатов при осуществлении защиты, статус норм КПЭА и Стандарта будет одинаковым.

Стандарт может быть принят Всероссийским съездом адвокатов в виде самостоятельного свода правил, но целесообразнее принять его как часть КПЭА, например, как Раздел третий «Стандарт участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве».

Суть содержания Стандарта – свод правил, которые обязан соблюдать адвокат-защитник – что и как он должен делать или не делать, чтобы избежать дисциплинарной ответственности. Во-первых, в Стандарте должны быть прописаны четкие правила поведения в сложных этических ситуациях, которые сегодня вызывают трудности, неоднозначно решаются в дисциплинарной практике регионов и требуют урегулирования.

«Законность не может быть калужская и казанская, а должна быть единая всероссийская». Во-вторых, в Стандарте следует прописать обязательный минимум работы адвоката-защитника, минимально необходимый и достаточный перечень его обязанностей, неисполнение которых свидетельствует о недобросовестной работе адвоката по делу. Это важно и для адвоката, и для доверителя.

Разработка подобных стандартов для других видов адвокатской деятельности пока не вызывает необходимость. Может быть, для других видов адвокатской деятельности будет достаточно общих норм КПЭА. Это покажет время.

2. Некоторые замечания технического и редакционного характера

Проект Стандарта в значительной части повторяет нормы КПЭА. Такое повторение неуместно. Поскольку Стандарт призван дополнить и систематизировать нормы, регулирующие участие адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве, то все аналогичные нормы КПЭА необходимо перенести в Стандарт, в частности, подп. 9 п. 1 ст. 9 и ст. 13 КПЭА.

Проект грешит излишним многословием. Например, часто повторяемая фраза: «в следственных, процессуальных действиях, либо судебном заседании» (п. 3 ст. 3, название ст. 13 и др.). Вместе с тем в п. 32 ч. 1 ст. 5 УПК РФ указано, что термин «процессуальное действие» включает в себя следственное, судебное или иное действие, предусмотренное УПК РФ, поэтому в большинстве случаев вполне достаточно ограничиться использованием термина «процессуальное действие».

Излишни фразы: «в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом», «в соответствии с требованиями действующего законодательства». Фразу «оказание квалифицированной юридической помощи по уголовному делу» целесообразно заменить словом «защита», а фразу «защитник, участвующий в деле по назначению органов дознания, предварительного расследования и суда» – «защитник по назначению» и пр.

Часть 2 ст. 47 УПК РФ гласит, что под общее понятие «обвиняемый» подпадают, в том числе, подсудимый и осужденный. Поэтому излишне употребление двух терминов: «обвиняемый, подсудимый» (подп. «в», п. 1 ст. 4). Задержанным в уголовном судопроизводстве может быть только подозреваемый (подп. 11 ч. 1 ст. 5 УПК РФ), поэтому нецелесообразно писать «задержанный, подозреваемый» через запятую (п. 2 ст. 1 и др.).

В проекте часто используется фраза «орган дознания, орган предварительного следствия или суд» (подп. «е» п. 1 ст. 4) и вместе с ней фраза «дознаватель, следователь или суд» (п. 1 ст. 1, п. 1 ст. 3 и др.). Иногда используется фраза «орган «предварительного расследования» (п. 1 ст. 11). По-нашему мнению, вполне достаточным и понятным было бы указание на дознавателя, следователя, суд.

В проекте говорится о том, что защитник обязан как минимум разъяснить подзащитному в доступной форме смысл и возможные последствия избрания подзащитным той или иной стратегии и тактики защиты. Не только для среднестатистического обвиняемого слишком мудрено, но и для адвоката не вполне понятно различие стратегии и тактики (подп. «г» п. 1 ст. 8 ).

В проекте много оценочных и неоднозначных понятий и формулировок: «принудительный отказ подзащитного от защитника» (п. 4 ст. 1), «подзащитного, не являющегося его стороной» (п. 2.ст. 2), «выгоды и пользы подзащитного» (п. 2 ст. 2) и др.

Фразы «принимает непосредственное участие» (п. 5 ст. 8 ) и «принимает меры к ознакомлению» (п. 6 ст. 8 ) не отвечают на вопрос, обязан или нет адвокат участвовать и знакомиться (п. 5 и п. 6 ст. 8 ).

Если Стандарт станет третьим разделом КПЭА, то преамбулу проекта целесообразно исключить. Статьи 5, 6 и 8 проекта целесообразно существенно сократить и объединить в одну статью. Также целесообразно сократить и объединить ст. 2, 3 и 4, ст. 10, 11 и 13.

Перечень редакционных и технических замечаний можно продолжить. Но пора перейти к сути.

3.  Некоторые критические замечания по существу

1) Нет нужды и даже вредно требовать от адвоката получения письменного согласия подзащитного на его защиту по соглашению, которое заключено адвокатом с иным лицом (п. 2 ст. 2).

2) Закон об адвокатуре (подп. 3 п. 4 ст. 6) и КПЭА (подп. 2 п. 1 ст. 9) запрещают адвокату занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев самооговора.Авторы проекта незаконно наделяют адвоката правом обжаловать приговор против воли подзащитного при «обоснованном сомнении в добровольности отказа» от обжалования, при наличии физических и психических недостатков подзащитного, препятствующих ему самостоятельно осуществлять свою защиту, в случае, когда подзащитный не владеет языком судопроизводства или по делу вынесен приговор с назначением наказания на срок свыше 15 лет лишения свободы (п. 4 ст. 12).

3) Проект устанавливает требование защитнику как по соглашению, так и по назначению: не только обжаловать, но и участвовать в судебном рассмотрении жалоб на задержание подзащитного, заключение его под стражу и продление срока содержания под стражей (п. 7 ст. 8 ); при необходимости принимать меры к сбору и представлению доказательств, назначению экспертизы, привлечению специалиста (п. 9 ст. 8 );

Подобные требования к адвокату по назначению и по соглашению (если иное не оговорено в соглашении) представляются излишними, особенно требование участия в апелляционной инстанции, расположенной не в районе места жительства адвоката.

4) Проект предусматривает обязанность защитника «как минимум» разъяснить подзащитному: его конституционные и процессуальные права и обязанности; содержание применяемых норм материального права; смысл и содержание осуществляемых процессуальных действий, решений и документов; смысл и возможные последствия избрания подзащитным той или иной стратегии и тактики защиты, избрания диспозитивных и специальных процессуальных процедур (п. 1 ст. 8 ).

Напрашивается вопрос – если это минимум разъяснений, то чем он отличается от максимума{q} Трудно представить, сколько времени потребуется адвокату для выполнения этой обязанности и каким уровнем правовой грамотности должен обладать подзащитный, чтобы адекватно понять все эти разъяснения адвоката.

Предлагаю все эти обязанности возлагать на адвоката лишь по просьбе подзащитного, а адвоката можно обязать разъяснить подзащитному все эти вопросы.

Если стандарт, то образцовый

17 августа 2016 г.

О проекте Стандарта участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве

Стандарт должен содержать минимально необходимый набор универсальных основополагающих правил, которые не ограничивают свободу профессионального творчества.

Сама идея стандартизации уголовной защиты вызвала смешанные чувства у многих коллег. И не без основания: казалось бы, какие могут быть стандарты творчества{q} Полностью разделяю эту позицию. Но нельзя не учитывать, что, в отличие от других видов творчества, деятельность адвоката-защитника, его полномочия, обязанности и ответственность, довольно жестко регулируются и контролируются.

В том числе и профессиональным сообществом, но далеко не только им. Кроме того, цель деятельности защитника – не самовыражение художника (во всяком случае, не только и не столько оно), а помощь подзащитному, защита его прав и законных интересов. Соответственно, доверитель и оценивает деятельность защитника именно с этих позиций, на что имеет полное право.

И совсем неплохо было бы иметь по возможности четкие критерии такой оценки. Как показывает практика, со всем этим – регулированием, контролем, оценкой деятельности защитника – есть много проблем, причем их становится все больше. Значит, уповать только на творческий характер деятельности не получается, что-то надо делать и в направлении ее разумной формализации не в ущерб творческой составляющей.

В этом смысле профессиональный стандарт уголовной защиты, вероятно, может быть полезен и даже необходим. Говорю предположительно с учетом того, что, наверное, это не единственно возможный путь. Так, в нашей московской практике основные проблемы деятельности адвоката-защитника урегулированы и продолжают регулироваться разъяснениями Совета палаты и основанной на них (и, разумеется, на требованиях законодательства и Кодекса) богатой дисциплинарной практикой.

Есть и обратное влияние, когда дисциплинарная практика выявляет пробелы в регулировании и необходимость его совершенствования. Думаю, это не менее эффективный путь, чем прямая стандартизация, и при этом более прикладной. Что, однако, не делает разработку федерального стандарта неприемлемым решением.

Напротив, полагаю, что хорошо продуманный и сформулированный, качественный федеральный стандарт вполне способен на необъятных просторах нашей родины выполнить свое предназначение профессионального путеводителя и одновременно средства защиты для добросовестного адвоката, действующего в соответствии с ним (п. 3 ст. 18 КПЭА).

Меня, как члена Совета АП Москвы, конечно же, не может не радовать, что в опубликованном по решению Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам проекте Стандарта воспринят целый ряд наших подходов и правовых позиций по важным вопросам уголовной защиты. Однако если стандарт не будет отвечать высочайшим требованиям к качеству, не будет обладать необходимой ясностью и достаточной полнотой, он вместо пользы наверняка принесет новые проблемы, и серьезные. Иными словами, священная заповедь «Не навреди» и здесь должна главенствовать.

Как это обеспечить{q} На мой взгляд, прежде всего не пытаться объять необъятное, универсализировать и стандартизировать то, что этому заведомо не поддается: все многообразие ситуаций, возникающих при осуществлении защиты. Стандарт должен содержать минимально необходимый набор универсальных основополагающих правил, которые не ограничивают свободу профессионального творчества.

И не дублируют нормы закона и Кодекса, а разъясняют, детализируют их. Считаю очень опасными и потому неприемлемыми попытки внесения в Стандарт норм, расширяющих как полномочия, так и ответственность адвоката-защитника, а также норм, содержащих неразъясненные оценочные понятия. Равно недопустим и необоснованно ограничительный подход к полномочиям защитника.

Опубликованный проект Стандарта участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве, при всех его несомненных достоинствах, как представляется, не свободен именно от таких недостатков. Сошлюсь на некоторые концептуальные решения и формулировки проекта, вызывающие наибольшие сомнения или тревогу.

Первое. Проектом вводится понятие приостановления защиты. Что это такое, нигде не разъясняется. В чем конкретно заключается «приостановление» защиты, чем оно отличается от ее прекращения (есть и такое понятие в проекте, не связанное с нормальным завершением работы защитника, причем названы они через союз «либо», то есть в качестве диспозитивных, дискреционных полномочий адвоката){q}

В каких случаях применимо одно, а в каких другое{q}  Переходит ли одно в другое, и при каких условиях{q} Каковы условия и критерии возобновления приостановленной защиты{q} Как все это должно выглядеть процессуально{q} Достаточных разъяснений в проекте нет, а те, что есть, не отвечают на большинство вопросов.

В одних случаях то и другое говорится с добавлением в скобках «участия в процессуальных действиях» (одном{q} нескольких{q} всех{q}), в других – без такого дополнения. К чему эта множественность формулировок{q} Чем отличается их содержание и почему в конкретных случаях применяется та или иная из них – тоже не объясняется.

В разъяснениях Совета Адвокатской палаты Москвы употребляются гораздо более четкие формулировки: «отказаться от участия в процессуальном действии (судебном заседании) и покинуть место его проведения». Есть эти формулировки и в проекте Стандарта, но наряду с ними есть и вышеуказанные, что наводит на мысль о каких-то неизвестных содержательных различиях между всеми ними. Как представляется, все это вносит еще большую неопределенность и ненужную множественность.

Второе. Проектом предполагается предусмотреть право адвоката-защитника отказаться не только от участия в конкретном процессуальном действии (судебном заседании), но и от принятой на себя защиты (именно так – см. п. 2–4 ст. 13 проекта!). Причем, далеко не только по основаниям, предусмотренным законом (обнаружившийся конфликт интересов) или связанным с нарушением права доверителя на свободный выбор защитника, что в качестве крайней меры предусмотрено и урегулировано ныне действующими разъяснениями советов ФПА и Адвокатской палаты Москвы.

Проектом Стандарта предусмотрены и другие основания отказа от защиты, сформулированные достаточно декларативно, с использованием множества оценочных понятий. Иными словами, принятие этого драматического решения, влекущего разнообразные и далеко идущие последствия, по сути отдается на откуп адвокату – как многоопытному, так и начинающему.

Предлагаем ознакомиться:  Изъятие имущества судебными приставами

При этом нужно иметь в виду, что острота и скоротечность ситуации, в которой такое решение будет приниматься, зачастую не позволят ни с кем-то посоветоваться, ни, тем более, обратиться за разъяснениями и рекомендациями в совет палаты. Информирование совета о таких ситуациях предполагается лишь постфактум, хотя и незамедлительно.

А согласование подобных действий с доверителем – почему-то лишь «как правило». Но как отразится на положении (а то и судьбе) доверителя такое решение адвоката{q} А на самом адвокате как оно отразится, особенно если органы адвокатского самоуправления не согласятся с ним в том, что нарушения, повлекшие его отказ от защиты, достигли именно той нетерпимой степени, как это описано в проекте с применением субъективных оценочных критериев{q}

А тот адвокат, который неминуемо придет на смену отказавшемуся от защиты, сможет ли в подобной ситуации обеспечить наилучшую защиту «с колес»{q} Думаю, сама по себе эта идея со столь неопределенными ее границами, при всей кажущейся привлекательности и эффектности, весьма сомнительна. А в проекте она реализована неприемлемо с точки зрения требования правовой определенности.

Можно ли найти для ее реализации формулировки, соответствующие этому требованию{q} Не уверен. Это же относится и к другой концептуальной идее, предложенной в проекте: расширению случаев, когда адвокат-защитник вправе принять решение и избрать позицию вопреки воле доверителя или вместо доверителя. Во-первых, как быть с законом и Кодексом, допускающими такую возможность только в случае явного самооговора{q}

Во-вторых, каковы критерии, например, «психических недостатков», позволяющих адвокату заместить волю доверителя своей волей{q} Это же относится и к защите несовершеннолетнего. Практика (в том числе, дисциплинарная практика Адвокатской палаты Москвы) показывает, что открывать этот «ящик Пандоры», да еще неопределенно широко, весьма опасно.

Третье. Регламентирование в проекте «минимального объема юридической помощи» выполнено, как представляется, чересчур директивно-однолинейно, без учета разнообразных ситуаций осуществления защиты. А содержание этих обязанностей вряд ли позволяет рассматривать их как обязательный минимум. Представляется, что столь обширный «минимальный объем юридической помощи» не вполне соответствует предусмотренной проектом степени самостоятельности защитника.

Скорее, это примерный перечень возможных действий защитника. Например, при осуществлении защиты по объемному делу командой адвокатов с распределением между ними направлений работы и сфер ответственности (разумеется, по согласованию с доверителем) вряд ли правильно требовать от каждого члена команды выполнения всего перечня действий, включенных в минимальный объем юридической помощи.

Помимо явной неразумности такого требования и его невыполнимости на практике, оно станет еще и удобной зацепкой для процессуальных оппонентов. А в случае избрания стратегии защиты, не предполагающей (например, на досудебной стадии) позитивного доказывания и онлайн-критики действий стороны обвинения, вряд ли уместно ожидать и требовать от защитника непременного и немедленного обжалования всего и вся, принятия незамедлительных и исчерпывающих мер по исключению недопустимых доказательств обвинения и представлению своих, назначению стороной обвинения новых экспертиз и т.п.

Надо помнить, что реализация всех этих и иных полномочий – право, а не обязанность стороны защиты. Полагаю, здесь требуется более взвешенный подход к регулированию, реально обеспечивающий необходимую степень свободы адвоката в выборе стратегии и тактики защиты. Упор следовало бы сделать на требовании наиболее полной реализации согласованной с доверителем позиции, а ее содержание, включающее те или иные действия защиты, способ и момент их осуществления, оставить на их усмотрение.

Единые критерии

11 августа 2016 г.

Стандарт участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве важен как для адвоката, так и для его подзащитного

Необходимость систематизации разъяснений по сложным этическим вопросам деятельности адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве назрела давно.

Почему первый стандарт касается именно уголовного судопроизводства{q}

В уголовном процессе качество оказания профессиональной юридической помощи критически важно: от этого зависит судьба человека, который доверился адвокату. Именно в этом виде судопроизводства права человека могут ограничиваться максимально жестко и нарушения этих прав могут влечь самые тяжелые последствия.

Наличие законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката не исключает потребности в принятии такого стандарта, поскольку он касается более узких, частных, но не менее актуальных вопросов, которые ранее находили отражение преимущественно в обзорах дисциплинарной практики адвокатских палат России.

https://www.youtube.com/watch{q}v=ytpolicyandsafetyru

Стандарт участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве одинаково важен как для адвоката, так и для его подзащитного.

Адвокату-защитнику он дает ясность в отношении допустимых критериев осуществления адвокатской деятельности, особенно когда речь идет о сложных этических ситуациях. Стандарт формирует единый подход к разрешению таких ситуаций, избавляет адвоката от неопределенности.

Как быть, например, адвокату, если судья грубо нарушает закон, не реагирует на возражения защиты (демонстративно отклоняет без рассмотрения все ходатайства и заявления защитника, допускает предвзятые высказывания в адрес адвоката или подсудимого, не рассматривает заявленный ему отвод и т.д.){q} Стандарт предлагает адвокату-защитнику оценить степень такого нарушения.

Такое действие не будет признаваться отказом от защиты, поскольку допущенное судьей нарушение фактически превращает защитника из полноправного участника процесса в лишенного права голоса статиста, который своим присутствием лишь легитимизирует происходящее. Стандарт подчеркивает, что адвокат должен предварительно согласовать подобный акт с подзащитным, заявить возражения на действия судьи и отвод, подать заявление о невозможности честно, разумно, добросовестно и квалифицированно оказывать юридическую помощь подзащитному.

Стандарт важен и для граждан, поскольку дает им представление о минимальном объеме юридической помощи, который они вправе требовать от адвоката-защитника. Особенно важными в этом смысле являются ст. 6 и 8 Стандарта, обязывающие адвоката согласовывать с доверителем позицию по делу, разъяснять смысл и содержание осуществляемых по делу процессуальных действий и принимаемых процессуальных решений, процессуальных документов и т.д.

Одинаково важными как для адвоката, так и для его доверителя являются положения Стандарта, касающиеся порядка заключения и расторжения соглашения, продолжительности оказания юридической помощи.

Стандарт окончательно решает ряд проблем, применительно к которым до сих пор не всегда проявлялось единообразие в дисциплинарной практике (например, возможность прекращения оказания юридической помощи по делу в случае расторжения соглашения с адвокатом; возможность заключения соглашения на участие адвоката в разовых обособленных и (или) факультативных процедурах, а не на всей стадии процесса и т.д.).

В Стандарте предпринята попытка решения проблемы «двойной защиты» (адвокатов-дублеров) возложением обязанности уведомления назначенным защитником защитника по соглашению, хотя по этому вопросу, наверное, необходимо принимать более детальное разъяснение.

Конечно, проект Стандарта не лишен определенных шероховатостей, что характерно для любого серьезного документа на стадии обсуждения. На мой взгляд, Стандарт не должен содержать положения, противоречащие УПК РФ (например, в п. 4 ст. 13 говорится о случаях, когда адвокат отказался от принятой на себя защиты, а это прямо запрещено законом), быть четким и недвусмысленным (так, в предложенной редакции говорится о тактике защиты и ее стратегии, но различие не проведено).

Представляется, что эти неточности будут устранены в ходе обсуждения Стандарта адвокатским сообществом, и в итоге будет утвержден документ, который станет способствовать росту профессионализма российской адвокатуры, обеспечивающего ее высокое положение в юридической среде.

У семи нянек дитя без глазу

14 февраля 2016 г.

О необходимости разработки и принятия стандарта назначения и замены защитника по назначению

На декабрьских заседаниях квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты Костромской области было рассмотрено непростое дисциплинарное дело: доверителя взялись защищать сразу два адвоката по назначению, при этом подзащитный пожаловался в Адвокатскую палату на одного из них, но по факту защита не была осуществлена ни одним из адвокатов.

Доверитель направил в Адвокатскую палату жалобу на адвоката, которая защищала его по назначению в судебном заседании при разрешении вопроса об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей. Заявитель указал, что адвокат не обжаловала постановление судьи о помещении его под стражу, хотя в судебном заседании и он, и адвокат возражали против ходатайства следователя.

В ходе проверки жалобы выяснилось, что адвокат, на которую подана жалоба, была защитником, так сказать, подменным, ее через координационный центр направили поучаствовать только в одном судебном заседании. А вообще-то у клиента имелся другой адвокат по назначению, условно говоря, постоянный, который не смог участвовать в судебном заседании из-за занятости в другом уголовном деле.

Адвокат решила, что ее обязанности были исчерпаны участием непосредственно в этом одном судебном заседании. Кроме того, после оглашения судом постановления и закрытия судебного заседания ее подзащитный в зале суда в присутствии следователя устно заявил, что отказывается от ее услуг. Эти действия подзащитного, по мнению адвоката, также освобождали ее от обязанности обжаловать постановление судьи, поскольку иначе получалось бы, что она защищает доверителя помимо его воли.

«Постоянный» же адвокат пояснил, что раз он в судебном заседании по избранию меры пресечения не участвовал, то не мог и не должен был обжаловать принятое по его итогам постановление судьи.

Вице-президент палаты по результатам проверки констатировал, что при наличии у подзащитного сразу двух адвокатов, осуществлявших защиту в порядке назначения, судебное решение об избрании ему меры пресечения не было обжаловано ни одним из защитников, несмотря на то что позиция суда, изложенная в постановлении, не соответствовала ни позиции адвоката, участвовавшего в судебном заседании, ни позиции ее подзащитного. Надлежащего отказа от апелляционного обжалования в виде письменного заявления подзащитного ни одним из указанных адвокатов также получено не было.

Дисциплинарное производство было возбуждено по представлению вице-президента в отношении обоих адвокатов.

В отношении «подменного» адвоката решения и комиссии, и Совета были единогласными: она нарушила положения ст. 8 и 13 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА), поскольку вопреки содержащимся в них правилам не обжаловала постановление судьи. Адвокат ошибочно полагала, что устное заявление ее подзащитного об отказе от нее как от защитника, сделанное в присутствии свидетелей, имеет юридическое значение, т.е. освобождает ее от исполнения обязанностей защитника.

По смыслу УПК РФ несоблюдение предписанной этим Кодексом формы совершения либо формы фиксации совершения процессуального действия влечет недействительность самого этого действия либо его результатов. В случае нарушения требований к форме совершения процессуального действия оно признается юридически несовершенным, вследствие чего не порождает тех последствий, которые предусмотрены законом при его совершении в надлежащей форме. В случае же нарушения требований к форме фиксации совершения процессуального действия его результаты признаются неполученными.

Поскольку отказ от защитника был сделан в ненадлежащей процессуальной форме, он не мог являться основанием прекращения обязанностей адвоката.

Совет не согласился с позицией адвоката также и потому, что в соответствии с ч. 2 ст. 52 УПК РФ отказ от защитника не является обязательным ни для следователя, ни для суда. Как отметил Конституционный Суд РФ в определении от 29 мая 2012 г. № 1014-О, ч. 2 ст. 52 УПК РФ, находящаяся в нормативном единстве с ч.

1 той же статьи и ст. 51 данного Кодекса и предусматривающая, что отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя и суда, предполагает, что при разрешении соответствующего ходатайства в каждом конкретном случае следует установить, является ли волеизъявление лица свободным и добровольным и нет ли причин для признания такого отказа вынужденным и причиняющим вред его законным интересам.

С учетом названных норм УПК РФ до принятия следователем или судом процессуального решения об удовлетворении заявления об отказе от защитника обязанности адвоката не могли прекратиться по указанному основанию, даже если бы отказ был совершен в надлежащей процессуальной форме.

Совет АП Костромской области не согласился и с доводами адвоката о том, что продолжение ею защиты после устного отказа подзащитного означало бы, что она осуществляет защиту вопреки его воле.

В соответствии с п. 2 и 4 ст. 13 КПЭА адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуществление защиты по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты, кроме случаев, указанных в законе, и должен выполнять обязанности защитника, включая при необходимости подготовку и подачу апелляционной жалобы на приговор суда.

Отказ подзащитного от обжалования приговора фиксируется его письменным заявлением адвокату.

С учетом этих норм КПЭА, а также порядка отказа от защитника, установленного ст. 52 УПК РФ, Совет палаты считает, что любое сомнение адвоката, осуществляющего защиту по назначению, относительно возможности и (или) необходимости продолжения защиты своего доверителя должно истолковываться им в пользу продолжения защиты вплоть до вступления в законную силу приговора суда.

Оговорюсь, однако, что это решение не было единогласным. Значительная часть членов квалификационной комиссии полагала, что он также обязан был обжаловать постановление судьи, так как его ордер тоже находился в уголовном деле, а постановления следователя о прекращении его участия в деле в качестве защитника не выносилось.

Обсуждая это решение, мы обратили внимание на следующую проблему.

От замены по уважительной причине одного защитника по назначению на другого защитника по назначению нам никуда не деться – такие замены были, есть и будут. В результате нередко складывается такая ситуация: в уголовном деле – ордер одного адвоката, в материалах о страже в первой инстанции – другого адвоката, в материалах апелляционного суда – третьего адвоката (именно так и было в описываемом случае).

В отношении адвокатов, участвовавших на досудебной стадии уголовного судопроизводства в качестве защитников по назначению исключительно в заседаниях судов, никаких процессуальных документов следователя (дознавателя) об их дальнейшем неучастии в уголовном деле не выносится. И формально получается, что все эти адвокаты в досудебной стадии приняли на себя защиту одного и того же подзащитного и в дальнейшем не вправе без его согласия отказываться от нее вплоть до стадии обжалования приговора. Но жизнь, конечно, не идет по этому формальному пути.

В УПК РФ процедура назначения (а уж тем более замены, т.е. назначения другого) защитника по существу не прописана. Какое-либо официальное регулирование этих вопросов на уровне ФПА также пока не принято.

https://www.youtube.com/watch{q}v=https:accounts.google.comServiceLogin

Думаю, что Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ целесообразно обсудить необходимость разработки и принятия стандарта назначения защитника и замены защитника по назначению.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Юридическая помощь
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector